Внутриполитические последствия нефтегазового кризиса

Виктор Чернов,
политолог, исполнительный директор ОО “Открытое общество”,
Сергей Николюк,
политический обозреватель (Беларусь)

С приходом к власти В.Путина и в особенности после референдума 2004 г. белорусско-российские отношения стали довольно прохладными. У лидеров Беларуси и России обнаружились слишком разные экономические интересы и политические курсы, чтобы можно было и дальше идти на тесное сближение в рамках заявленной концепции Союзного государства. В отношениях между двумя государствами наметилась тенденция к консервации достигнутого состояния с возможностью серьезного срыва в любой момент. Такой срыв наступил в конце 2006 г., когда обе стороны вступили в нефтегазовый конфликт, завершившийся очень тяжелым для белорусской экономики решением о поэтапном переходе к мировым ценам на российские энергоносители.

На сегодня прямые потери Беларуси оказались не столь велики, как это можно было ожидать в конце декабря прошлого года. Однако перспектива постоянного подорожания нефти и газа не могла не потревожить белорусское политическое общество. Она привела к определенным изменениям во внешней и, в особенности, внутренней политике правящего класса, выявила новые линии конфликтного напряжения в оппозиции и усилила раскол в обществе.

Если взять внешнеполитический аспект, то белорусско-российский конфликт заставил многих аналитиков заговорить о возможности потепления в отношениях Беларуси с Западом. Основанием для таких выводов, кроме общей логики конфликта, служат и многочисленные высказывания самого Лукашенко. Но насколько реальна такая внешнеполитическая переориентация? С нашей точки зрения она близка к нулю. Наблюдаются лишь попытки экономического и политического сближения с идеологически родственными режимами, такими как Венесуэла, Иран и Судан. Внешняя политика является продолжением внутренней политики, а на внутреннем “фронте” изменений в сторону экономических реформ и демократических преобразований не планируется. Белорусская экономическая модель функционирует, прежде всего, за счет ренты, извлекаемой из чужих природных ресурсов. За годы рентоориентированного поведения в Беларуси сформировались типичные для подобных экономик политические институты. Изменить их ни Лукашенко, ни его команда не в силах.

Как это не покажется странным, не способны измениться и многие представители белорусской оппозиции. Из их лагеря часто раздаются обвинения в адрес России в связи с возникшим углеводородным конфликтом. За повышением цен, многие оппозиционные политики, усматривают начало имперской экспансии. Нам кажется, что если Россия и заслуживает обвинений в свой адрес, то не за повышение цен, а как раз за поддержание их на низком уровне в течение многих лет. Россия оплачивала не только экономическую стабильность Беларуси, но и полное отсутствие экономических реформ, экономической инициативы, политической жизни и во многом отсутствие перспективы.

С другой же стороны, в самой оппозиции под влиянием нефтегазового конфликта наконец-то появилась группа пророссийски настроенных политиков, недавно выступивших с очень эмоциональным, но совершенно неубедительным  “Минским манифестом белорусско-российского единения”. По их мнению, у Беларуси нет иной перспективы, кроме как войти в состав России на правах ассоциированного субъекта, отдать в российскую собственность свои газо- и нефтепроводы и ввести российский рубль.
На самом деле, Беларусь вполне самодостаточное государство, которое способно самостоятельно справиться со своими проблемами, не отказываясь в обмен на их решение от своего политического суверенитета или национальной валюты. Эту точку зрения сегодня разделяют и объединенная демократическая оппозиция, и власть, и подавляющая часть белорусского общества.
Некоторые аналитики после нефтегазового конфликта даже увидели повод поставить Лукашенко в один ряд с таким борцом за белорусскую независимость, как Зенон Пазьняк. Такое сравнение совершенно некорректно. Мы можем лишь констатировать, что на данном этапе наблюдается некоторое совпадение интересов национального сообщества и интересов действующего политического режима, одним из главных из которых является удержание власти.
Но Беларусь – не Северная Корее, при всей важности силовых структур для удержания власти, глава государства постоянно помнит о том, что он “всенародно избранный”. Поэтому не случайно расходы на социальные программы составляют в Беларуси более половины консолидированного бюджета. Такая “щедрость” невозможна без эффективно функционирующей экономики, которая в свою очередь требует эффективной бюрократии. Для Беларуси последние особенно актуально: в отличие от своих западных коллег, белорусский государственный служащий является главным действующим лицом в процессе производства материальных благ и главным (если не единственным) контролером над этим процессом.

В демократических странах основным контролером являются независимые от государства СМИ. В автократических – специализированные государственные структуры. Как правило, они многочисленны, что и не удивительно: контролеры – это те же бюрократы. Они сами нуждаются в контролерах. Далеко не факт, что добытая ими информация будет передана непосредственному заказчику. Всегда существует соблазн “вручить” ее объекту наблюдения. Разумеется, не безвозмездно.

Этап “энергетические ресурсы в обмен на братские поцелуи” в белорусско-российских отношениях, судя по всему, завершился. Беларусь на пороге кризиса, а кризис – это стадия в развитии системы, когда система оказывается неадекватной изменившимся внешним вызовам. Сегодня Беларусь остро нуждается в инновационных политических решениях, но такие решения просто некому вырабатывать. В стране отсутствует публичная политика в смысле politics, т.е. сфера самостоятельных действий разнообразных политических акторов по выбору целей общественного развития, конкуренция альтернативных политических курсов и лидеров под контролем избирателей и независимых СМИ. Поэтому усиление политического контроля сверху – это единственное, что есть в управленческом арсенале главы белорусского государства. Это его главный ответ на вызовы постиндустриального общества. Другой ответ – усиление централизации в экономике.

Что следует ожидать в среднесрочной перспективе? Наш прогноз следующий: по мере сокращения дотаций со стороны России, внутри президентской “вертикали” будет нарастать напряжение. Массовая профнепригодность представителей белорусской правящей элиты (неспособность быть адекватными в сколько-нибудь сложной ситуации) станет дополнительным фактором, усугубляющим кризис. Реакцию же Лукашенко предсказать несложно: он продолжит закручивать гайки. Самый главный шаг в этом направлении уже сделан: Виктор Лукашенко введен в состав Совета безопасности, в результате чего его статус помощника президента  фактически приравнен к статусу председателя КГБ либо руководителя МВД.

Но кроме власти и оппозиции в Беларуси еще есть и общество. Отсутствие публичной дискуссии в монополизированных государством электронных СМИ привело к тому, что белорусское общество оставалось в неведении о надвигающихся экономических проблемах. Поэтому неудивительно, что большинство граждан продолжало спать спокойно. Более того, уверенность в завтрашнем дне (главное качество советского человека) по мере роста напряженности в белорусско-российских отношениях с каждым месяцем увеличивалась. Как показывают опросы НИСЭПИ, в 2004-2006 гг. общественный оптимизм сделал гигантский шаг вперед (см. табл. 1). Именно на волне этого оптимизма и прошли в Беларуси очередные президентские выборы.

Таблица 1. Распределение ответов на вопрос: “Как, на Ваш взгляд, изменится социально-экономическая ситуация в Беларуси в ближайший год?”, %

Нефтегазовый конфликт вызвал в белорусском обществе настоящий шок. В результате в 2007 количество оптимистов сократилось почти в 2 раза, тогда как количество пессимистов, наоборот, выросло более чем в 2 раза.

Оптимизм белорусов находится в полном соответствии с верой в правильность выбранного страной курса, который они связывают с А. Лукашенко (табл. 2). Но тут следует сделать оговорку. За все еще высокой цифрой общего одобрения (61.6 % на конец прошлого года) прячется  картина глубокого раскола белорусского общества. А если выделить группу сторонников и противников власти, то раскол становится еще более очевидным.

Другое дело, что количество сторонников президента по-прежнему является довольно высоким. Три года двузначного роста доходов не могли пройти даром. Сегодня количество сторонников составляет по разным данным 46–48 %, что примерно в 2 раза превышает количество противников (20–25 %). Но еще в октябре 2006 г более четверти граждан Беларуси не задумывались о своем отношении к власти (26.2 % по данным НИСЭПИ). Им она была безразлична.
Таблица 2. Распределение ответов на вопрос: “На Ваш взгляд, в целом положение вещей в нашей стране развивается в правильном направлении или в неправильном?”, %

Столь высокий процент безразличных типичен для послевыборного периода. У нынешней белорусской власти, в отличие от ее предшественницы – власти советской, уже нет внутренних ресурсов для поддержания высокого уровня мобилизации общества в течение длительного времени. Тем не менее, А. Лукашенко решился начать в январе 2007 г. очередную мобилизационную кампанию, которая, как показывают результаты последних опросов, закончилась для него ничьей. Средства массовой информации не могли сыграть свою традиционную роль, страх перед надвигающейся угрозой материальных потерь пока не заставил часть политически инертных граждан “проснуться” и сплотиться вокруг “батьки”. Поэтому уровень электоральной поддержки остался прежним.

Вместе с тем все заметнее начинают действовать факторы ухудшения материального положения или замедления ставших уже привычными темпов роста доходов. Если, по данным НИСЭПИ, в ноябре 2006 г. 12.8 % респондентов отметили ухудшение своего материального положения за последние три месяца, то в мае 2007 г. их количество достигло 17.7%. Примерно такая же динамика отмечена и в опросах Лаборатории “НОВАК”. В декабре 2006 г. ухудшение материального положения своей семьи за последний месяц отметили 15.9% опрошенных, а марте 2007 г. – 18.8%. Замораживание роста пенсий, которые не повышались с октября прошлого года, постоянный рост тарифов на жилищно-коммунальные услуги, предстоящая отмена социальных льгот, усиление фискального характера экстрактивной политики – это не только прямые социальные последствия движения Беларуси к мировым ценам на энергоносители, но и факторы возможных будущих политических изменений.

Власть в современной Беларуси в значительной степени опирается сегодня не на харизму президента, не на популярную идеологию и даже не на силу, а на инструментальную поддержку рационально мыслящих и действующих обывателей. В годы избирательных кампаний она просто покупает свою поддержку. Начиная с 2004 г, электоральный рейтинг главы государства начал стремительно расти, но не благодаря харизме или идеологии, а “сильной социальной политике”, росту зарплат и пенсий. Однако у инструментальной поддержки есть одна неприятная особенность, которая состоит в том, что она условна, менее прочна и более подвержена эрозии, чем эмоциональная поддержка. Если эмоциональная поддержка стремится к нулю и одновременно в какой-то момент выясняется, что обещания оказываются невыполненными, то обыватели отторгают не только олицетворяющих политический режим людей, но и саму систему.

Эканамічныя і палітычныя перспектывы Беларусі ва ўмовах рынкавай эканомікі

9—10 чэрвеня 2007 г.

Тэзісы

1. Аксиологические и экономические детерминанты общественного выбора Беларуси в 2007 – 2015 годах. Леонид Заико, руководитель аналитического центра “Стратегия”, экономист (Беларусь).
Аксіялагічныя і эканамічныя дэтэрмінанты грамадскага выбару Беларусі ў 2007 – 2015 гадах. Леанід Заіка, кіраўнік аналітычнага цэнтра “Стратэгія”, эканаміст (Беларусь).

2. Возможности повышения уровня жизни населения Беларуси в условиях роста цен на энергоносители. Леонид Злотников, кандидат экономических наук (Беларусь).
Магчымасці павышэння ўзроўню жыцця насельніцтва Беларусі ва ўмовах росту коштаў на энерганосьбіты. Леанід Злотнікаў, кандыдат эканамічных навук (Беларусь).
Ways to increase the living standard of the population of Belarus in the context of the energy carriers’ price rise. Leonid Zlotnikov, Economic Sciences Candidate (Belarus).

3. Українські реалії і білоруські перспективи: уроки, загрози, можливості. Андрій Кирчів, аналітик (Україна).
Украінскія рэаліі і беларускія перспектывы: урокі, пагрозы, магчымасці. Андрэй Кірчыў, аналітык (Украіна).
Ukrainian realities and belarusan prospects: lessons, threats, possibilities. Andrei Kirchiv, analyst (Ukraine).

4. Праблемы рынкавай трансфармацыі Беларусі. Кірыл Коктыш, кандыдат палітычных навук, дацэнт кафедры палітычнай тэорыі МДІМЗ (У) МЗС (Расія).

5. Трансформационные задачи Беларуси. Михаил Маринич, экс-министр внешнеэкономических связей Беларуси, экс-посол Беларуси в Латвии, Эстонии и Финляндии, доктор наук (Беларусь).
Трансфармацыйныя задачы Беларусі. Міхаіл Марыніч, экс-міністр знешнеэканамічных сувязяў Беларусі, экс-амбасадар Беларусі ў Латвіі, Эстоніі і Фінляндыі, доктар навук (Беларусь).

6. Альтернативные источники поставок энергоносителей Беларусь – пиар-акция или реальность Олег Мусловец, директор Интернет-ресурса Агентство финансовых новостей (Беларусь).
Альтэрнатыўныя крыніцы пастаўкі энерганосьбітаў у Беларусь — піяр-акцыя альбо рэчаіснасць? Алег Муславец, дырэктар інтэрнэт-рэсурсу “Агенцтва фінансавых навінаў” (Беларусь)
Alternative sources of energy carriers supply to Belarus – PR action or reality. Oleg Muslovets, Director of Financial News Agency internet resource (Belarus).

7. Паміж Масквой і Бруселем (перспектывы “новай” знешняй палітыкі Беларусі). Уладзімір Роўда, кандыдат філасофскіх навук, дацэнт кафедры паліталогіі ЕГУ (Беларусь)
Between Moscow and Brussels (prospects of Belarus’s new foreign policy). Uladzimir Rouda, Philosophic Sciences Candidate (Belarus).

8. Досвід України у формуванні системи енергетичної безпеки та можливості його застосування в Білорусі. Соскін Олег Ігорович, директор Інституту трансформації суспільства, професор, завідувач кафедри міжнародної економіки та підприємництва Національної академії управління (Україна).
Досвед Украіны ў фармаванні сістэмы энергетычнай бяспекі і магчымасці яго прымянення ў Беларусі. Алег Соскін, дырэктар Інстытута трансфармацыі грамадства, прафесар Нацыянальнай акадэміі кіравання (Украіна)

9. Внутриполитические последствия нефтегазового кризиса. Виктор Чернов, политолог, исполнительный директор ОО “Открытое общество”, Сергей Николюк, политический обозреватель (Беларусь).
Унутрыпалітычныя наступствы нафтагазавага крызісу. Віктар Чарноў, палітолаг, выканаўчы дырэктар ГА “Адкрытае грамадства”, Сяргей Нікалюк, палітычны аглядальнік (Беларусь).
Internal political consequences of the oil-and-gas crisis. Viktar Charnou, political scientist, executive director of PA “Open Society”, Siarhej Nikolyuk, political observer (Belarus).